Люди в высоких одеждах



Люди в высоких одеждах

   Когда я был маленьким, 8 суток в месяц мне приходилось сидеть в 'железной крепости'. Так я называл круглосуточный ларёк в парке в самом центре города, где маме приходилось работать.

    Мы жили в общежитии в одном из окраинных микрорайонов, и для меня целые сутки в 'большом городе' казались самым настоящим приключением.

    Уже совсем скоро я освоился в округе. Знал, в какой столовой лежит на столах ароматный хлеб, что сказать, чтобы тебя пропустили бесплатно в театр, если там мало народу, и как 'пробовать' на продуктовом рынке, чтобы наесться. На ночь же я возвращался к маме в 'крепость'.

    Ведь в это время начиналась основная 'торговля'.

    Первым приходил Носатый. Этот ночной покупатель выделялся акульим носом, который рос у него прямо на уровне глаз и там же, собственно, и заканчивался. Он всегда покупал 'Беломор' и расплачивался советскими копейками. Маме приходилось компенсировать это за свой счёт, но зарплата на этом месте ей это вполне позволяла, да и цена была невысока. Ведь мы неоднократно слышали от сменщиц, что не получив своё, Носатый, даже отдалившись от ларька, никуда не уходил. Он подкарауливал выходящего продавца, выскакивал откуда-то из тьмы и заглядывал ему в лицо. Говорили даже, что тётя Галя, работавшая в магазине до мамы, получила инвалидность после одной из этих встреч. Также поймав тебя раз, Носатый, якобы, больше не отпускал тебя, и мог точно так же выпрыгнуть из шкафа или тёмной кладовой, уставившись в лицо. Тогда я воспринимал эти истории в духе страшилок о Чёрной Руке, а сами ритуалы — не необычнее, чем перепрыгивание по линиям на асфальте. Осознание, почему его исполняют взрослые, пришло ко мне много позже. Как и то, что 'тётя Галя' — это, вероятно, соседка, бабушка Галина Петровна, которую дети выкатывали на инвалидной коляске на балкон, чтобы та обозревала окрестности пустым взглядом.

    Частым, хотя и совсем необязательным гостем был Хромой. В отличие от Носатого ему, наоборот, не следовало ничего продавать. Как только вдали начинала маячить покачивающаяся из стороны в сторону фигура, в ларьке гасился свет, и мама прятала меня под прилавок. Я знаю, что хромой очень громко стучался в окна и двери, но никогда не видел его в лицо. Думаю, никто из тех, кто мог бы рассказать о нём, не видел.

    Наверняка были и другие странные 'посетители', но за два с небольшим месяца встретиться с ними мне так и не удалось.



Ближе к 3 часам приходили те, кто, собственно делал ночную выручку магазина. Я про себя называл их Люди в Высоких Одеждах. Говоря 'приходили', я, возможно, лукавлю, так как никогда не замечал, чтобы кто-то из них шёл. Тёмные силуэты просто собирались со всех сторон. Их можно было заметить везде, куда не доставало уличное освещение, но где можно было отличить истинную темноту от полутьмы. В этот момент и требовалась моя помощь. Мама открывала холодильник и доставала из него различные мясные субпродукты: почки, печени, кишки и даже глаза. Нашей задачей было в четыре руки как можно скорее и как можно дальше отбросить их через маленькое окошко. После этого где-то на границе света начиналась возня, в которой уже можно было что-то разглядеть: то тут, то там взгляд выхватывал высокие воротники, острые головные уборы, вытянутые ноги и прямые рукава, которые были гораздо длиннее рук. Люди в Высоких Одеждах разбирали товар и пытались приладить его к организму. Не всегда предмет соответствовал его природной функции: я заметил, что в глазницы часто отправляются не только глазные яблоки, но и брошенные почки, и даже рёберные кости, отчего профили фигур получали бивни.

    Затем в парке полностью отключалось электричество и раздавался стук в окошко, которое следовало открыть, не выглядывая. Тогда на крошечном столике появлялась различная мелочёвка: бутылочные крышки, советские пятачки и комья земли. Но каждый раз там попадались старинные монеты, золотые зубы и обручальные кольца. Однажды мама отнесла такое в ювелирный магазин на оценку, но хозяин ларька прознал про это, и у них состоялся большой скандал с угрозами.

    Так проходила каждая смена. Днём я развлекался в центре, а ночью 'играл' в странные игры.

    В один день в городе начались перебои с продовольствием. Вскоре обеспокоенные жители по старой традиции смели с полок вообще всё мясное, включая потроха и говяжьи хвосты. По всей видимости, у владельца ларька были особые поставки, т.к. наш холодильник не оскудевал.

    К тому моменту мы, кажется, накопили уже достаточную сумму. Пару смен мама даже могла позволить себе не брать меня с собой, а оставляла на нанятую соседку, и вообще мы планировали скорый переезд.

    Однако хозяин 'крепости', видимо, что-то не поделил с бандитами, и куда-то пропал, а новый владелец не только не сделал завоз мяса ('на чёрта вам мясо в ларьке'), но отказал матери в увольнении, пригрозив, что нам не поздоровится, если его попытаются 'кинуть'.

    По мере того, как пустел холодильник, росла и тревожность. Наконец, однажды, мамина сменщица предложила по большому блату купить в складчину поросёнка у каких-то родственников в селе. Не представляю, сколько тогда стоило мясо, но при относительном благополучии нам пришлось заложить комнату. Зато мне даже удалось поесть втайне от мамы самой настоящей свинины, которую готовила сменщица.

    Так как комнаты у нас больше не было, несколько суток подряд мы жили прямо в пронизываемом аномально холодными предосенними ветрами ларьке, и я был свидетелем того дня, когда кончились запасы. Отпустив Носатого, мы торопливо дождались, когда тени начнут загораживать вид на дальние фонари в парке. Как всегда, мы открыли холодильник и начали разбрасывать останки поросёнка. Как и раньше, за окном началась возня. Но только в этот раз она оборвалась неожиданно скоро. В парке отключился свет, но в окно никто не стучал. Люди в Высоких Одеждах обступили ларёк и молча чего-то ожидали. Вероятно, внутренности поросёнка им чем-то не подошли.

    Через пару минут Они начали молчаливое движение. Кольцо вокруг 'крепости' сжималось, и если бы не отсутствие освещения, с такого расстояния вполне можно было бы разглядеть получше их длинные как ходули ноги, высокие воротники и лица, которые ночь за ночью прирастали чьими-то почками или кишками.

    Но мне не довелось этого видеть. Мама посадила меня под прилавок. Затем она вооружилась железным совком, чмокнула меня в лоб и вышла за дверь.

    Не в силах оставаться здесь, я рванулся вслед, но мама припёрла снаружи единственный выход из ларька. Тогда я прильнул к окну.

    Я рассмотрел, как десятки вытянутых рук потянулись к её силуэту в белой куртке. Но затем строй расступился. Белая фигура скрылась в тени деревьев, а затем выволокла оттуда что-то похожее на мешок. Круг вокруг 'крепости' превратился в кучу малу. В этот момент дверь открылась, мама схватила меня и выволокла прочь.

    Из парка мы побежали на вокзал и сели на поезд, который увёз нас на Дальний Восток. Препятствий нам никто не учинил. Денег, на удивление, даже хватило на неплохой домик в деревне и на то, чтобы обжиться в первое время. Но эта история не даёт мне покоя по сей день, хотя больше ни с чем настолько странным в жизни я не сталкивался.

Страшные рассказы >>>



Меню

Главная
Все истории
Истории про ведьм
Истории про кладбище
Истории про домовых
Истории про морг
Истории про лес
Истории про покойников
Заброшенные деревни
Истории в деревне
Истории про водоем
Ужасные истории
Странные истории
Короткие истории
Страшные рассказы
Длинные истории
Истории в больнице
Истории в квартире
Истории про животных
Истории на дороге
Заброшенные здания
Истории из армии
Истории тварь, чудовища
Истории про призраков

Последние истории

Кто там спрятался?
Окно напротив
Очень странная церковь
Ночная музыка
Исчезнувшее время
Похищение в небесах
Девушка моего друга
Шестнадцать часов пять минут
Уйгурское колдовство
Феодосия
Вредный дед
Дед Мороз
Егерь
Где она была?
Мусоропровод
Трясущийся человек
Давай поиграем!
Демон океанских глубин
Юричи
Люди страшнее монстров
Дорога до почты
Случай в закрытом городе
Розовая кофточка


Фразы

После тяжелого рабочего дня я спешил домой, чтобы поскорее увидеть жену и нашего ребенка. Я не знаю, что было страшнее видеть мою жену и ребенка мертвыми или осознавать, что кто-то до сих находится в квартире.