Бабка



Бабка

   Наверняка, почти в каждом российском дворе, примыкающем к многоэтажке в спальном районе, есть такой персонаж: бабка, которая прикармливает бродячих кошек.

    Не нужно быть доктором психологии, чтобы понять, что именно побуждает пожилого человека делиться последним куском с живым существом, которое проявляет к нему хотя бы какие-то признаки привязанности и благодарности. Это одиночество в толпе.

    Молодые люди, заселяющие такие дворы, обычно, сторонятся этих старух и их сложно в этом винить. Как правило, такого рода бабки обладают сварливым нравом и, зачастую, пренебрегают гигиеной и санитарными нормами. Они могут запросто вывалить со своего балкона остатки скисшего супа 'для голубей' ничего не подозревающему пешеходу прямо на голову, покрыть матом, а то и потянуть батогом пониже спины ребенка, погнавшегося за воробьем, да и вообще, голос имеют зычный, а мнения обо всех проявлениях дворовой жизни высказывают громко, причем, с той непосредственностью и максимализмом, которые присущи только людям, все время забывающим, как зовут соседей по лестничной клетке, однако наизусть помнящим генеалогическое древо какой-нибудь очередной Хуаниты из дешевого мексиканского сериала.

    Вот и двор, имеющий непосредственное отношение к событиям, описываемым в этом повествовании, само собой, был укомплектован такой бабулькой, зимой и летом сидящей на лавочке возле подъезда в своем ежеобычном пальто ядовито-зеленого колора. Это была совершенно высохшая женщина с глупым и недобрым лицом, носящим печать застарелой и неизлечимой мизантропии. Передвигалась она с огромным трудом, что было обусловлено двумя причинами: больной спиной и постоянными побоями сынка - омерзительного алкаша, который появлялся у ее дверей только в те дни, когда почтальоны начинали разносить по квартирам стариков пенсию. Сердобольные соседи, пытаясь отвадить подонка, названивали в милицию, но участковый только разводил руками. Заявление на родного сына старуха писать категорически отказывалась, а поскольку за деньгами паразит приходил относительно трезвым, не существовало даже формальной возможности запереть его за нарушение общественного порядка, так что, все, происходящее между ним и матерью за обитой драной клеенкой входной дверью квартиры, оставалось 'их семейным делом'.

    Единственной отрадой в жизни пенсионерки была забота о приблудных кошках, снующих по улицам и дворам в поисках пропитания. По утрам она выходила из подъезда с пакетом, в котором плескалась в литровой банке из-под майонеза мало аппетитная, мутная бурда, или, гораздо реже, лежали какие-то псевдо мясные ошметки, завернутые в несколько слоев заляпанного жиром целлофана. Брякнув об асфальт видавшей виды алюминиевой миской, она вываливала в нее содержимое пакета и приступала к обряду призыва. Обряд этот заключался в гнусном, носо-горловом завывании, повторяющимся с интервалом в минуту, из которого человек, обладающий музыкальным слухом, мог вычленить слово 'киса', монотонно и многократно проговариваемое с каким-то рязанско-старушечьим акцентом. В общем, на выходе у нее получалось нечто вроде мантры: 'Ке-е-е-е-е-са, ке-е-е-е-са, ке-е-е-е-е-са', растянутой в звуковом диапазоне между кудахтаньем пребывающей на сносях курицы и воем приплюснутого вожделением кота. Инспектирующие ближайшую помойку кошки, прекрасно знакомые с этим условным сигналом, подбегали к старухе, вежливо лакали мерзкую жижу из миски и, временами, милостиво позволяли ей погладить себя по спине корявой рукой. Привлеченных видом съестного беспардонных птиц, бабка пыталась прихлопнуть палкой и свирепо матюгалась.

    Особым расположением старухи пользовалась изящная сиамка, имеющая раздражающую всех автолюбителей привычку сидеть на теплых капотах машин.

    Для своей черно-белой фаворитки бабка носила в кармане зеленого пальто отдельный сверток, в котором всегда лежало именное лакомство: то ободранная куриная шея, то небольшой кусочек сала, или колбасы. Завидев в глубинах двора знакомый кошачий силуэт с характерными пятнами, старуха могла повторять свои шаманские воззвания часами, доводя некоторых соседей до состояния исступления.

    Кошка, в свою очередь, снисходительно принимала бабкино поклонение, даже могла запрыгнуть млеющей старухе на костлявые колени и посидеть там полчасика, покровительственно мурлыкая и щурясь на своих товарок по несчастью, с этого своеобразного трона, немного свысока.

    Как водится, в свое время бабка перестала выходить из квартиры. Прибывшие через пару месяцев сотрудники управляющей компании, в сопровождении судебного пристава и участкового, вскрыли обитую драной клеенкой дверь и обнаружили ее мумифицированное тело, ничком лежавшее на полу, сжимающее в коричневых пальцах гнутую алюминиевую миску. Признаков насильственной смерти при вскрытии не обнаружили. Старуха умерла от истощения. Ошалевшему от радости сыну-алкоголику выдали свидетельство о смерти и ключи от квартиры, которую он незамедлительно продал. Бродячие кошки не обратили никакого внимания на исчезновение своей покровительницы, продолжая прочесывать недра дворовых помоек в поисках еды, лишь черно-белая сиамка не перестала приходить к лавочке, на которой любила сидеть ее двуногая подруга и чего-то ждала, умостив свою мохнатую задницу на окаменевшую землю клумбы. Может быть, она всего лишь ожидала приезда очередной машины, чтобы усесться на ее еще не остывший капот -- Бог весть.

    О дальнейшей ее судьбе известно следующее: в один, отнюдь не прекрасный день, малолетний сынишка какого-то немаленького милицейского чина, в сопровождении пары-тройки таких же, как он, праздношатающихся гаденышей, стащил кошку с капота папиной машины и с триумфом уволок ее в сторону ближайшего пустыря. Что они там с ней сотворили - никто не знает, но во дворе она больше не появлялась, а лавочку вскоре заняла новая старуха, со своим видением методики поклонения хтоническим звериным божествам.

    Наступил июль, и все, кого дела, либо безденежье, удерживали в душных бетонных пещерах, нагретых безжалостным летним солнцем, изнывали в своих постелях по ночам, жадно ловя малейшие движения пластов вязкого воздуха, исходящие от распахнутых настежь окон.



Именно в одну такую ночь и произошло то, о чем испуганно впоследствии шептались дворовые 'кумушки', сидя рядком под детскими грибочками и бдительно, одним глазом наблюдая за передвижением своих ненаглядных чад во время моциона.

    Примерно в три часа утра, когда одна, наиболее везучая часть жителей дома уже 'сопела в обе дырки', а другая, соответственно, менее везучая часть, ворочалась в своих раскаленных постелях, мечтая о холодном душе и борясь с ленью, со двора, в абсолютной тишине, до ушей бодрствующих обитателей многоэтажки, донесся хриплый баритон бабки: 'Ке-е-е-е-са! Ке-е-е-е-еса! Ке-е-е-е-еса!'. И снова, и снова!

    Те, до кого сразу дошел смысл происходящего, приклеились к пропотевшим простыням, слушая, как во дворе мертвая старуха зовет свою мертвую питомицу. Те же, кто попросту не знал о печальной участи бабки и ее кошки, подбежав к окну, недоуменно обшаривали взором абсолютно пустой двор, в котором, прямо из пустого места исходили эти дикие звуки.

    В завывания призрака, сначала незаметно, а потом все громче и громче, начали вплетаться звуки отдаленного грома. Внезапно налетевший ветер со звоном пробежался по фасаду многоэтажки, играясь с распахнутыми окнами, хлопая фрамугами и выворачивая наружу шторы и тюлевые занавески. Во многих квартирах от мощного сквозняка, с грохотом стали закрываться или наоборот распахиваться двери.

    Те, кто прильнул к оконным проемам, обмирая от страха, смешанного с любопытством, могли лицезреть, как по сетке хоккейной коробки, расположенной в центре колодцеобразного двора, заходили зеленоватые огоньки, играя и переливаясь, словно в неторопливых па диковинного, но очень красивого танца.

    Голос бабки звучал уже, казалось, отовсюду, набирая мощь, ему вторил неистовый клекот бури, нещадно избивающей растущие под окнами дома тополя и пригоршнями швырявшей песок в распахнутые окна.

    Прежде, чем перепуганные жители дома догадались броситься закрывать оконные рамы, до них донесся высокий, то ли женский, то ли детский, протяжный крик. Этот крик как будто стал сигналом к началу ливня, и буря, до сих пор, копившая свой водный заряд в озаряемых молниями, фиолетовых тучах, обрушила его на истерзанный двор широким, рокочущим потоком.

    Чуть позже, когда ливень стал понемногу иссякать, к подъезду, в котором жил тот самый милицейский чин, раздвигая потоки грязной воды своим вытянутым, эмалированным телом, тихонько подкатила машина 'скорой помощи'. Как потом передавали из уст в уста значительным шепотом, дело было так: услышав крик из комнаты сына (да-да, кричал тот самый, малолетний истребитель кошек), мать вбежала к нему и увидела, как сынок, уютно устроившись посреди обширной желтой лужи на простыне, увлеченно пускал зеленые пузыри ноздрями и поприветствовал появление мамаши дружелюбным мычанием. Спустя некоторое время, проведя под наблюдением врачей несколько месяцев, пацан научился пользоваться больничной уткой, перестал играться на людях со своей писькой, начал узнавать маму и папу и даже, вроде бы, научился их отличать друг от друга. Правда, докторам так и не удалось ничего поделать с тем, что мальчонка начинал биться в падучей при виде развевающихся от ветра занавесок и любых домашних животных, размером превышающих таракана. В целом довольные результатами лечения родители увезли его из больницы в красивом, заграничном инвалидном кресле, через риэлтерскую фирму продали квартиру, а сами укатили в неизвестном направлении.

    А еще местный дворник клялся и божился, что видел в ту ночь, как из окна несчастного ребенка выскочило семиглавое огнедышащее чудовище, на спине которого сидела голая ведьма с отвисшими до пупа сиськами. Якобы, увидев дворника, страшилище показало ему раздвоенный язык и с адским хохотом сгинуло в пылающем синем пламенем, канализационном люке.

    Поначалу дворник с этой историей пользовался определенным успехом, но ему очень быстро перестали ссужать червонцы на шмурдяк, а потом и вовсе пару раз побили.

Истории про призраков >>>



Меню

Главная
Все истории
Истории про ведьм
Истории про кладбище
Истории про домовых
Истории про морг
Истории про лес
Истории про покойников
Заброшенные деревни
Истории в деревне
Истории про водоем
Ужасные истории
Странные истории
Короткие истории
Страшные рассказы
Длинные истории
Истории в больнице
Истории в квартире
Истории про животных
Истории на дороге
Заброшенные здания
Истории из армии
Истории тварь, чудовища
Истории про призраков

Последние истории

Кто там спрятался?
Окно напротив
Очень странная церковь
Ночная музыка
Исчезнувшее время
Похищение в небесах
Девушка моего друга
Шестнадцать часов пять минут
Уйгурское колдовство
Феодосия
Вредный дед
Дед Мороз
Егерь
Где она была?
Мусоропровод
Трясущийся человек
Давай поиграем!
Демон океанских глубин
Юричи
Люди страшнее монстров
Дорога до почты
Случай в закрытом городе
Розовая кофточка


Фразы

Последний человек на Земле сидел в комнате. В дверь постучали.