Остановка




Остановка

   Солнце нещадно морило, и было впору говорить о солнечном наводнении. Павшие духом листья печально дремали на ветках, больше похожие на запылённые лоскутки зелёной материи, чем на что-то живое, и сигарета ощущалась так, как она ощущается только во время пекла, по-особенному. Может эта особенность в том, что не видно огонька, а может в том, что горло горячей самого воздуха, и каждая затяжка шкарябает его, как наждак. Влад с отвращением взглянул на сигарету и незаметным движением выбросил её под лавочку. Курить было невозможно и больно. Он медленно обвёл взглядом остановку.

    Вместе с ним своих маршрутов ожидали четверо. Старая женщина, сидевшая на другом конце лавочки и без конца вытиравшая морщинистую шею носовым платком. Мужчина, прислонившийся к железной трубе, который нетерпеливо переминался с ноги на ногу. И молодая женщина с девочкой лет шести. Девочка стояла рядом с ней, опустив голову, словно любуясь асфальтом, ставшим от солнечного наводнения снежно-белым.

    Влад тяжело вздохнул, чувствуя жажду, чувствуя прилипшую к спине рубашку, и вяло посмотрел на ту сторону дороги, но что-то заставило его снова взглянуть на девочку. Он смотрел на неё пару секунд.

— Ничего необычного, — заметил он себе и хотел было полезть в карман за телефоном, чтобы узнать время, но тут девочка подняла голову, и он увидел её взгляд. Большие, глубокие глаза, с какой-то задоринкой. Она смотрела прямо на него, и ему показалось, что очень долго. Так долго, что он уже хотел смущённо отвернуться, но девочка вдруг улыбнулась и, резко развернувшись, бросилась на проезжую часть. Мысли Влада замерли. Он услышал визг тормозов, отчетливый удар, хруст стекла, женщину, начинавшую истерично орать, но никак не мог понять всего этого. Не ощущая ног, он вскочил и сделал несколько шагов вперёд, чувствуя, как проваливается в бездонный болотный ил.

    Девочку отбросило далеко. Она лежала, запрокинув голову, и продолжала улыбаться. Ни одной капли крови не было на её лице.

    Мать выла и мчалась к своей дочери. Старая женщина, тяжело поднявшись, причитая и охая, поспешила вслед за ней. А Влад стоял, как вкопанный, не зная, что делать, как откликнуться на произошедшее. Ни одна мысль не хотела рождаться в его мозгу. Он стал отчаянно и глупо трясти головой, словно пытаясь разбудить уснувший разум.

— Господи, почему она улыбнулась мне? — затараторил мозг, едва очнувшись. — Господи, зачем она это сделала? Что это, господи?

    Влад стал напряжённо шарить взглядом по сторонам и наткнулся на лицо мужчины. Мужчина улыбался и прищурившись смотрел на него.

— Что-о? — заорал Влад прямо в это улыбающееся, непонятное лицо и проснулся.

    Голова нервно дёрнулась, и он глупо огляделся, широко распахнув глаза. Сразу же почувствовалось раскалённое горло и звон в ушах. Безумно хотелось воды, хотя бы маленький глоток. Влад искоса взглянул на мужчину. Тот переминался с ноги на ногу, не обращая на него никакого внимания, погружённый в своё нетерпеливое ожидание.

— Сон, — Влад облегчённо вздохнул. — Всего лишь сон.

    Достав сигарету, он закурил, заметив, как мелко дрожат руки. Он прислушался к своим ощущениям. Дрожало всё тело.

— Ничего, — сказал он себе нравоучительно. — Не надо было засыпать на таком пекле. Теперь эта дрожь не скоро пройдёт.

    Он посмотрел на ту сторону дороги, ловко обведя взгляд мимо девочки.

— Мало ли, — подумал он.

    Но его неотвратимо влекло взглянуть на неё. Он целую минуту сопротивлялся, глядя на парня, бодро шагающего по тротуару на той стороне. Парень тоже курил, и Влад, чтобы отвлечься, стал размышлять о том, сколько вреда приносит курение на ходу при таком солнцепёке, и парень вдруг, словно поймав ниточку его размышлений, повернул голову и кивнул.

— Нет, — мелькнуло в голове Влада, и он одним резким скачком перекинул взгляд на девочку.

    Девочка подняла голову, и улыбнувшись, рванула на дорогу. Влад подскочил с лавочки и бросился за ней. В голове завизжали тормоза, снова раздался отчётливый удар и серая иномарка, словно маленький резиновый мячик, отфутболила девочку от своего бампера.

— Не-е-т! — заорал Влад, остановившись, заглушая вой матери. Мимо проковыляла старая женщина. Влад видел, как шевелятся её выцветшие от старости губы, но никак не мог понять, зачем она ими шевелит. Он повернул голову, словно оглушённый, медленно, даже через силу. Девочка лежала запрокинув голову, с безмятежной улыбкой на спокойном лице. Словно смерть не причинила ей ни малейшей боли, а даже наоборот, принесла непонятное наслаждение. Владу вдруг до сумасшествия захотел посмотреть на мужчину, но как только он оторвал взгляд от лежавшей на асфальте девочки, он проснулся.

— Чёрт! — ругнулся он. — Да что ж за ерунда такая?

    Он стал усиленно тереть виски, чувствуя кончиками пальцев тонкую кожу, неприятно липкую от пота. Взгляд его упёрся в асфальт под ногами, и он не спешил его поднимать.

— Зачем? — спрашивал он себя. — Чтобы она снова бросилась под машину? Бред какой-то. Почему она улыбается мне?

    Он полез в карман рубашки за сигаретой, но достал всю пачку. Пересчитал. Оставалось три. Он взял одну и, жадно закурив, положил почти пустую пачку обратно в карман.

— Нужно было посчитать в прошлый раз, — подумал он. — Глупость какая-то. Я засыпаю на этой сучьей остановке и мне снится какая-то ерунда. Зачем считать сигареты? Или...

    Ему стало противно. Ему всегда была противна всякая мистическая чушь.

— Всё просто, — сказал он себе. — Я засыпаю и всё. Мне снится дурацкий кошмар. Теперь я не сплю и всё в порядке.

— Тогда подними голову и посмотри на девочку, — сказала какая-то другая часть его мозга.

— Зачем? — ответил он ей. — Я не хочу смотреть. Мне плевать.

— Ты боишься?

— Мне плевать.

— Ты боишься.

— К чертям собачьим, — Влад сделал глубокую затяжку и резко выдохнул. — Долбаная жара. А почему она смотрит на меня перед тем, как выскочить на дорогу?

    Влад ждал целую минуту, но другая его часть не отвечала.

— Господи, — сказал он тогда, — почему она смотрит на меня? И почему этот чёртов мужик лыбится?

    Он выбросил сигарету под лавочку и, словно о чём-то догадавшись, наклонился вперёд и уставился в мусорные кучки позади ног. Но окурков было слишком много, никак не понять, бросал он сюда в тот раз свой, или этого вообще не может быть, по той банальной причине, что окурок из одного сна никогда не попадает в другой.

— Это закон, — улыбнувшись, подумал Влад. — Закон долбаного окурка.

    Он продолжал пялиться на окурки и считать их. Окурков оказалось ровно дюжина. Среди них возможно лежал и тот, первый выброшенный им.

— Всё это хрень, — сказал себе Влад. — Интересно, конечно, как в моей голове рождается такой дурацкий сон, и главное, откуда такие образы? Откуда эта девочка, которой не терпится умереть?

— Она с остановки, — подсказала вновь появившаяся другая часть.

— Кто? — глупо спросил Влад.

— Девочка. Девочка с остановки.

— С остановки в моём сне, — уверенно поправил Влад.

— Да, с остановки в твоём сне.

— Ну, вот и хорошо, — Влад довольно улыбнулся. — Интересно другое, почему она бросается под машину? Должно же быть объяснение. Может это, типа, моя жизнь?

    Влад грустно хмыкнул. Так, наверное, и есть. Это его глупая жизнь, которую он не живёт, а так, таскает в себе из одного места в другое. Как плюшевую игрушку.

— Потому и маленькая девочка, — уже радостней подумал Влад. — Вот оно. Жизнь не успела даже вырасти, а уже жаждет только одного, сдохнуть. А этот мужик чё лыбится?

    Влад провёл ладонью по холодному, влажному лбу.

— Это же я сам так обо всех думаю. Я думаю, что они будут рады, если я сдохну. Вот он и лыбится. С-сука.

    Влад тихо рассмеялся, довольный объяснением.

— Ну вот. Да здравствует психоанализ, — он выбросил очередной окурок. — Да где же эта чёртова маршрутка!

    Он нервно поднял голову и взгляд его сразу же пересёкся со взглядом девочки. Внутри больших, глубоких глаз прыгали чертенятки, и девочка улыбалась.

    Всё, что произошло дальше, Влад не хотел ни видеть, ни слышать. Он зажал уши ладонями, давя ожесточённо и больно, а из его раскалённого горла рвался крик.



Но глаза закрыть он не смог, потому увидел, как иномарка молча и зло отбросила тело девочки от себя далеко вперёд. Он видел, как медленно искажается лицо матери, выдавливая из её внутренностей вой, и снова эти шевелящиеся выцветшие губы, ковыляющие мимо, и пропитанный потом платочек, испуганно повисший на шее.

    Дрожь вырвала его из кошмара, он даже не вскочил, чтобы увидеть мёртвое, но улыбающееся лицо.

— Оно там? — судорожно вопросил он себя. — Оно там, её лицо?

    Но в голове было чёткое понимание того, что он проснулся. Проснулся, по крайней мере, из прошлого сна, а вот где он сейчас, он думать побоялся.

— К чертям, к чертям, к чертям, — затараторил он. — Это моя жизнь. Моя жизнь? Что за бред я несу. Нужно встать, и не глядя ни на каких чёртовых девочек, уйти отсюда нахрен. Бред же полный. И где же эта сучья маршрутка?!

    Он, собравшись внутри, резко поднялся, и глядя только под ноги, обошёл железную перегородку остановки. Сразу же почувствовалось какое-то облегчение, и он торопливо зашагал по тротуару.

— Ну вот и всё. Нет никакой остановки. И девочки никакой нет. И никакой жизни.

    Последняя мысль заставила его вздрогнуть.

— А ведь и правда, нет никакой жизни, — грустно подумал он. — Есть только её макет в голове. Макет, которому не суждено стать реальностью. А у них не макет. У них всё по-настоящему.

    Влад стал нервно шарить взглядом по тем редким людям, которые несмотря на пекло куда-то шли, спешили, бежали, запыхиваясь и потея до неприличия. Он увидел, как от их голов вверх тянутся белые дымчатые столбики, словно связывая их с чем-то нездешним.

— А у меня есть такой столбик? — подумал он. — Или нет? Может у меня одного нет столбика? И что из этого?

    Он стал впиваться глазами в проходящих мимо, пытаясь разглядеть что-то, что даст ответ, но видел только бессмысленные или печальные взгляды, смотрящие устало и покорно, и ему стало страшно. Люди уже виделись ему, как плюшевые игрушки, брошенные выросшим ребёнком.

— Брошенные той девочкой, — снова появилась где-то внутри другая его часть. — А может быть и тобой.

— Чушь, — Влад зажмурился. — Боже, какая чушь. Зачем я всё это? Всё нормально. Я говорю, всё нормально. Я просто три раза уснул и увидел один и тот же сон. Да, я до этого ни разу не спал на остановках, ну и что? Всегда что-то бывает в первый раз. Первый поцелуй, первое похмелье, первый сон на остановке. И ничего, что их сразу три первых. Я гоню. Нужно не думать об этом. А лучше вообще не думать. Разучиться, ссука.

    Но не думать он не смог. Он стал себе объяснять произошедшее, всё время путаясь и начиная сначала, и каждый раз он оказывался не там, где ему хотелось. Но где бы он не оказывался, объяснение всегда требовало себе ещё одного объяснения, как три сна на остановке, объяснения обрывались и начинались сначала, а начало оказывалось сном. Он уже перестал чувствовать себя и, чтобы удостовериться, ущипнул руку. Боль воткнулась в мозг и назад не вернулась, в то место, куда она должна была вернуться.

— Нет, — прошептал Влад. — Я не сплю. Только не сейчас. Сейчас это явь, я уверен.

    Он вдруг ощутил внутри пустоту и бросился к идущему навстречу.

— Ты видишь меня? — закричал он, но встречный испуганно отшатнулся и, развернувшись, побежал.

    Влад хотел было рвануть за ним, но вдруг громко рассмеялся.

— Тебя нет, — закричал он сквозь смех убегающему. — Тебя нет, ты слышишь? Вас всех нет. И меня нет. Есть только девочка. Маленькая девочка. Которой нравится умирать.

— Не сходи с ума, — мягко проговорила другая его часть. — Всё в полном порядке. Это самая обычная явь. А то, что он убежал, разве в этом есть что-то необычное?

— Я уже ничего не знаю, — прошептал Влад. — Значит, это явь?

— Конечно, — усмехнулась другая часть. — Это самая обычная явь. И это можно очень просто доказать.

— Но ведь у меня нет жизни. И это правда. Её нет. Я иду мимо неё. Посмотри на этих людей. Они все спешат, значит, им есть куда идти. А у меня есть только откуда убегать. Вот сейчас я убегаю с остановки. Зачем мне вообще всё это? Кто я? Что я должен сделать? — Влад шёпотом засмеялся, чувствуя жжение в глубине глаз.

— Остановись и развернись, — коротко ответила на длинный монолог другая часть.

— Зачем?

— Да просто, развернись и всё. Тогда тебе хотя бы будет куда идти.

— Туда? На остановку? Но я не могу понять — зачем? — спросил Влад.

— Надо, — сказала другая часть.

— Я не хочу, — замотылял головой Влад. — Нет. Я не хочу.

— Тебе надо. Ты должен убедиться, что это всё полная чушь. Подумай сам, чего бояться? Они уже все давно уехали. Да, — другая часть усмехнулась. — Давно уехали. Пока ты шёл, как минимум, две маршрутки прошли. Вернись, убедись и всё.

— Ты говоришь, это явь?

— Это самая настоящая явь. Перестань забивать себе голову всякой метафизической чушью. Ты же не такой.

— Я знаю, — сказал Влад, и развернувшись, медленно двинулся обратно. — Всё нормально. Они уже уехали. Ну я и придурок, — Влад стукнул себя ладонью по мокрому лбу и засмеялся. — Нет, ну надо же, такую ерунду придумать. Нет никого, — он усмехнулся и зашагал быстрее. — Что за чушь.

    Он улыбнулся идущей навстречу девушке. Глубоко и легко вздохнул. Потом достал сигарету и закурил.

— Там никого нет, — проговорил он, выдыхая дым. — И это хорошо. Это так надо.

    Подходя к остановке, он лёгким щелчком выкинул сигарету. Его лицо было спокойным и уверенным. Обойдя железную перегородку, он прошёл мимо переминающегося с ноги на ногу мужчины, бросил беглый взгляд на мерзкие, старушечьи губы и пропитанный потом носовой платок, и обречённо сел на лавочку. Несколько секунд он сидел упёршись взглядом в свои кроссовки, но потом всё же собрался духом, и медленно подняв глаза, посмотрел на уже улыбающуюся ему девочку.

Длинные истории >>>